Как пишется слово катюш с мягким знаком или без мягкого знака

Ответы@chiomapokmi.tk: Леш (Лешь ) с мягким знаком пишется или нет ?

Мягкий знак на конце подобных форм не пишется. Как правильно писать, когда обращаешься к человеку по имени,с мягким знаком или без?и почему?. (например: Катюш, привет!) часть моих друзей пишет с мягким знаком, часть - без. даже в пьяную мою голову не пришло бы - написать мягкий знак. какое слово надо писать: сообщить? пояснить? объяснить? или какое другое ?) причины задержки ответа. Мягкий знак не пишется: Привет, Катюш.

Пуля была на излете, но ее еще вполне хватило бы на то, чтобы отправить полного Георгиевского кавалера Карташова на тот свет, не угоди она прямиком в поручиковы часы. Конечно, время можно было узнавать по немецкой артиллерии, начинавшей и заканчивавшей свои концерты строго по расписанию, но поручик привык к часам и чувствовал себя без них не вполне одетым.

Как офицер и дворянин он не приветствовал мародерство, и даже наоборот, но год окопов может расшатать любые моральные устои, в том числе и гораздо более прочные, нежели те, коими обладал поручик Карташов. И потом, ему до зарезу нужны были часы. Поэтому, заметив на груди у заколотого им немецкого обер-лейтенанта тоненький серебряный блеск часовой цепочки, поручик опустился на корточки и завладел часами поверженного противника.

После этого, не вполне отдавая себе отчет, зачем он это делает, Карташов обследовал соседний карман серо-голубого френча, и глаза его полезли на лоб. Поручик знал толк в камнях, поэтому ладонь его, на которой лежало кольцо, мгновенно сжалась в кулак. Поручик Карташов недаром числился в полных Георгиевских кавалерах. Он был храбр, умен, смекалист, ловок, силен и удачлив, поэтому, имея в кармане проклятое кольцо, ухитрился дожить аж до восемнадцатого года.

Летом же восемнадцатого года, пробираясь с растерзанной Украины на Дон к Деникину, поручик сплоховал. Еще немного, и он в одиночку отбил бы нападение, но в нагане кончились патроны. Из поезда вынесли семь трупов, а следом выволокли яростно сопротивляющегося поручика. Его быстро и вполне профессионально обыскали, после чего грубо толкнули к нагретой степным солнцем деревянной стенке вагона.

Атаман Кругляш был худ, высок, черен и усат. Одевался он в синий китель городового, висевший на нем мешком, и необъятной ширины хромовые галифе.

Картину дополняли желтые козловые сапожки на кокетливо скошенном высоком каблуке и мохнатая белая папаха. На правом боку атаман Кругляш носил никелированный маузер в желтой деревянной кобуре, на левом — дрянную, очень тяжелую и неудобную казачью шашку с длинным темляком, а на мизинце левой руки красовался с этого дня и до самой его смерти перстень с бриллиантом на сорок карат, окруженным мелкими рубинами.

Лоренцо Торелли носил кольцо на безымянном пальце, но с тех пор утекло много воды, а люди, если верить ученым, становятся год от года крупнее. Говорят, в этом виновата акселерация.

Бросится или броситься как правильно?

Атаман Кругляш был убит револьверной пулей в затылок, когда на хутор, где третьи сутки подряд бражничала банда, неожиданно налетел сбившийся с дороги эскадрон красных.

Некоторые потом удивлялись тому, что бесстрашный атаман был застрелен со спины, хотя чему же тут удивляться: Удивление вызывало также и исчезновение дорогого кольца с мизинца атамана.

Когда взмыленные кони, всхрапывая, остановились в перелеске, в атаманской тачанке было все: Консультант удивлялся пропаже перстня больше. Его, конечно, обыскали и хотели вгорячах шлепнуть, но кольца при нем не было, хлопцы понемногу успокоились, и студент получил Ведь кольцо-то украл он — на это его образования хватило, хотя до сих пор неизвестно, кто же все-таки застрелил атамана Кругляша. Отсрочка, впрочем, получилась недлинной.

Три месяца спустя отряд чоновцев, совершенно озверевших от плохой кормежки и долгой погони, загнал банду на дно Крутой балки и подчистую выкосил ее из пулеметов. После этого его трижды пытались вывезти за границу, и все три раза неудачно: Тонны золота и гектары испачканного масляной краской холста осели у этих запертых отверстий, но кольцо, судя по всему, теперь выбирало хозяев само. Во всяком случае, оно ни разу не фигурировало в списках изъятого, составленных таможенниками.

Оно вообще никогда не фигурировало в списках. Можно было считать, что для проигравшего эта история завершилась вполне счастливо, но он-то, чудак, этого не знал и был очень огорчен проигрышем. Вы когда-нибудь видели, как ведут себя наши отечественные бандиты, если они чем-нибудь сильно огорчены? Уверяю вас, на это лучше не смотреть. Так или иначе, проигравшему поначалу повезло — так же, впрочем, как и выигравшему, который тоже не оценил подарка судьбы.

  • И плевать мне на ваши тапки!!!!!!
  • Как пишется: "Андрюш" или "Андрюшь"?
  • Военное укрытие в скале для катюш и зениток 1946 г.

Валерий Панин по кличке Студент вошел в кабинет и столбом стал в дверях, так что сопровождавший его сержант едва не ткнулся носом в его широкую спину, обтянутую облезлой кожей старенькой пилотской куртки. Вот тебе табуреточка, присаживайся, дружок. Вот только одна беда: Так может, все-таки пройдешь?

Что ты, в самом деле, как не родной? Сержант, трам-тарарам, почему задержанный стоит в дверях? Был он совсем молоденький, видно, сразу после армии, и смотрел на длинного Панина снизу вверх — тот был на добрую голову выше.

Весь он казался тонким и гибким, как прут из хорошей стали, и лицо у него было тонкое, сухое, с рельефными желваками, которые так и плясали на скулах. Длинные темно-русые волосы он собирал в конский хвост. Двигался он со свободной грацией человека, полностью владеющего своим телом. Вообще, был он таким, каким когда-то мечтал видеть себя майор Селиванов: Сержант тут же встал за его левым плечом с таким видом, словно он только что самолично приволок матерого рецидивиста Студента пред светлые очи начальства.

Селиванов одним движением брови убрал сопляка в коридор, подальше от позорища, и открыл было рот, но хитроумный Панин опередил. Студент был, несомненно, крепким орешком. Я, знаете ли, от бабушки ушел, и от дедушки ушел Ну ладно, что там у вас еще в карманах?

В горле запершило, а на пороге возник давешний мальчишка. Почему задержанный не обыскан?! А вот шлепнул бы он меня прямо здесь, что бы ты тогда делал, облом тамбовский? Сержант на секунду опешил, а потом, сделав зверское лицо, устремился к задержанному. Я бы нипочем не справился. Селиванов, яростно ломая спички, закурил последнюю папиросу, швырнул скомканную пачку в корзину для бумаг и стал наблюдать, как сержант неумело лапает задержанного.

Наконец на стол перед майором легли пачка сигарет и уже знакомая ему зажигалка. Майор, вопросительно задрав брови, воззрился на сержанта: Селиванов перевел взгляд с него на Панина. Это все из-за зажигалки — огнеопасно все-таки Селиванов курил экономными затяжками, сквозь клубящийся дым терпеливо наблюдая за тем, как задержанный валяет дурака.

Он явно полагал, что голыми руками его не возьмешь, и майор склонен был в данном случае с ним согласиться: А ведь устроил эту шутку он, больше некому, все улики говорят против него, а ему хоть бы хны: Майор демонстративно посмотрел на часы.

Вас ведь, как я понял, очень сильно интересует, почему это у меня в карманах, кроме сигарет и зажигалки, ничего нету. Чтобы они да по карманам не полазили?.

Это я приобрел, когда от ваших ребят убежал. Что же это, думаю, так мне теперь без курева и пухнуть? Вот вы, я вижу, таких знакомств не имеете, а напрасно. Курите всякую дрянь, да и та у вас кончилась Он положил перед собой чистый бланк протокола и расписал шариковую ручку на листке перекидного календаря за тысяча девятьсот восьмидесятый год.

Панин вздохнул, потушил сигарету и скучным голосом отбарабанил свои анкетные данные, делая паузы, чтобы майор успевал записывать. Кроме того, вы подозреваетесь в убийстве или похищении упомянутого гражданина.

Что вы можете сказать по этому поводу? Я уж не говорю о том, что это бред по существу, но каково это по форме? Вы нарушаете собственные правила, хватаете посреди улицы ни в чем не повинных граждан, выворачиваете карманы, везете в кутузку, снова лазите по карманам, и все это, насколько я понимаю, даже без намека на ордер Просто не успели, если честно.

Но поверь мне на слово, на основании тех улик, которыми мы располагаем, ордер будет выдан без малейшей задержки, моментально.

То есть, если бы я сейчас вдруг расчувствовался и решил тебя отпустить, ты бы даже на улицу не успел выйти, как тебя бы уже снова взяли — по всем правилам, с ордером. Мой тебе совет, Студент, колись сразу, пока я тебя не прижал. Дело твое гиблое, зря ты с мокрухой связался, не твоя это специальность. Ты же умный парень, зачем тебе это — ножи, топоры, жмурики Что ж у вас там за улики такие убойные, разрешите полюбопытствовать? И еще я не понял, что же именно я с этим вашим Прудниковым сотворил — убил или, наоборот, похитил?

Вы уж решите что-нибудь одно, что же мне, сразу по двум статьям отбрыкиваться? Он снова развлекался, но в глубине его глаз майор Селиванов подметил какое-то новое, холодное и жесткое выражение. Он заглянул в акт судебно-медицинской экспертизы, лежавший в ящике стола, чтобы уточнить время предполагаемого убийства, и недовольно хмыкнул: Впрочем, подумал он, эксперты сделали, что могли, ведь трупа-то в их распоряжении не.

Главное, решил майор, что они мне сдали вот этого субчика, и никуда он теперь не денется. Тут ему некстати подумалось, что и сам он вряд ли может с полным правом отнести себя к числу людей нормальных, так как именно в этот промежуток времени вертелся в постели и разглядывал уличный фонарь под окном. Впрочем, это к делу не относилось. Курить ему хотелось отчаянно, и он старательно отводил глаза от лежавшей на краю стола пачки дорогих сигарет. Страдать и подсознательно настраиваться на то, что чистосердечное признание не только смягчает вину, но и дает шанс стрельнуть у следователя сигаретку.

Панин, пожав плечами, взял сколотые скрепкой странички и погрузился в чтение. Закончив, он аккуратно положил листки на стол и молча уставился на майора. Реакция была не совсем та, на которую рассчитывал майор, но он решил не сдаваться и довести дело до победного конца. Он явно думал о чем-то своем, и майор дорого бы отдал, чтобы узнать, о чем. Иногда у него возникали проблемы А впрочем, чего. Ну, вот вам пример: Само собой, сигнализация срабатывает, охрана тут как тут, по квартире ходят, сапогами топчут.

Ну, нашел я их, поговорили Гастролеры оказались из Казани, на заработки приехали. Уговорил я их Прудникова не трогать, они и поехали себе обратно в Казань. Правда, морды им кто-то красиво разрисовал, но это уж, как водится — как же им было с гастролей без ничего возвращаться?

Братва в Казани засмеяла бы, а так хоть морды битые Делить нам с ним нечего, работаем в разных областях народного хозяйства, так что причин ссориться до сих пор как-то не возникало. А теперь, стало быть, возникли? Это же просто несерьезно. В вашем возрасте, в вашем чине, при вашем опыте работы Ну, что вы мне шьете? Это же курам на смех, честное слово. Так что у вас с Прудниковым произошло? А я, с вашего позволения, закурю. Настойчивость, с которой вы пытаетесь повесить на меня это убийство, в котором, как я понял, вы сами не вполне уверены, не может не действовать на нервы.

Учтите, я вам не Александр Матросов, и на амбразуру ложиться не намерен. Хотя есть мнение, что он просто поскользнулся Так или иначе, по зоне я не скучаю, и идти туда ради вашего процента раскрываемости не намерен, при всем моем к вам уважении.

Сигаретку, тем не менее, возьмите. Вижу ведь, что хочется. Это не взятка, а бескорыстная помощь следствию. У вас же, наверное, мысли путаются. Я уж как-нибудь перебьюсь. Вернемся к нашим баранам.

Значит, как я понял, свою причастность к исчезновению коллекционера Прудникова вы отрицаете Посидели немного, выпили коньячку. Кстати, откуда вам известно, что именно пропало из квартиры Прудникова? Так это надо быть вообще без головы, даже те казанские придурки, наверное, сообразили.

И потом, меня ведь приводили в квартиру сегодня утром. Наверное, думали, что я, как только туда попаду, начну рыдать и давать показания. Так что время осмотреться у меня. Голубой Пикассо, одна прелюбопытная вещица Коро Я не заметил Левитана, но его мог-таки выторговать тот приставучий семит Там, конечно, было, что взять, хотя я туда никогда не заглядывал.

Еще мне показалось, что не хватает кое-каких скульптур, но тут я боюсь ошибиться. Хотя, пардон, что это я Вам же ордера не дадут. Значит, сегодня утром вы в квартире у Прудникова не были, что с ним случилось, не знаете, куда подевались похищенные вещи, понятия не имеете и утверждаете, что стакан с отпечатками ваших пальцев простоял на столе с позавчерашнего дня. Я заходил к Прудникову, чтобы получить консультацию по поводу одной занятной вещицы. Он, знаете ли, большой специалист по антиквариату.

Кроме того, у него обширные связи, так что в случае затруднения он всегда в состоянии проконсультироваться с профессионалами. И вообще, это к нашему делу касательства не имеет. Вещи той уже нет, и судить не о. Что она языком вытворяет — с ума можно сойти! Фи, майор, мы с вами воспитанные люди! И потом, я у них, болезных, документы никогда не спрашиваю.

Но, если интересуетесь, могу познакомить. Расскажите, зачем вы шли к Прудникову сегодня утром. Просто шел себе мимо Что, опять не пойдет?

Ну хорошо, я шел к Прудникову. У нас была назначена встреча. Ну что вы, в самом деле? Я его просил присмотреть хорошее ожерелье по сходной цене, договорились, что зайду.

Прихожу, а у подъезда только что пожарников нету. А меня тут под белы рученьки, дубиной по почкам и в кандалы Может быть, я пол хочу сменить, откуда вы знаете? Все, что вы мне тут наговорили, не перевешивает того простого факта, что на стакане в квартире потерпевшего обнаружены отпечатки ваших пальцев. Предположение, что грязные стаканы могли простоять на столе двое суток, не выдерживает никакой критики: Уж что-что, а стаканы он бы убрал.

Кроме того, вы, на мой взгляд, слишком хорошо знаете, что именно пропало из квартиры потерпевшего. Вы часто бывали там раньше и могли не спеша разработать план ограбления, наметить то, что нужно вынести в первую очередь. Замечу, что вы не правы — девять из десяти преступников, боясь ошибиться, потащили бы из квартиры прежде всего электронику, а уж потом, глядишь, взялись бы за картины, причем за те, на которых рамы побогаче.

И вернулись вы в квартиру для того, чтобы забрать остальное, а скорее всего, для того, чтобы убрать следы своего присутствия. Вот так все это выглядит в моем представлении, и теперь я начну постепенно и методично, шаг за шагом, отрабатывать эту версию и в конце концов припру вас к стенке так, что ни вздохнуть вам будет, ни охнуть.

Поэтому в последний раз предлагаю вам не валять дурака, а постараться максимально облегчить свою участь. Договорив, он с некоторым беспокойством прислушался к своим ощущениям, стараясь уразуметь, что это так раздражает его, словно камешек в ботинке.

И вдруг он понял: Что-то было не так и с этим делом, и с подозреваемым Паниным, да и с потерпевшим, коли уж на то пошло. Как-то все получалось шатко и немотивированно, и это очень не нравилось майору. И еще больше не нравилось ему то, как реагировал на эту его речь задержанный Валерий Панин по кличке Студент. Он ничуть не испугался, даже не встревожился.

Видно было, что все это ему до фонаря, и слушает он вполуха, скорее из вежливости, словно не на допросе сидит, а на скучной лекции по какому-нибудь половому воспитанию подростков в детской колонии. Подследственный явно был погружен в размышления, что-то такое рассчитывал и прикидывал, взвешивал и отбрасывал, и майор вместе со всем уголовным розыском в этих его расчетах, похоже, вообще не фигурировал.

Он рассеянно взял сигарету, прикурил, щелкнув зажигалкой, и выпустил в сторонку облако ароматного дыма. В общем со мной у вас ошибочка вышла. Алиби у меня, вот какая штука.

Как пишется «кончик». Указатель слов к разделу «Орфография»

Девка эта, про которую я вам говорил, подтвердит. Да еще человек десять ее коллег видели, как я ее вечером в машину сажал, а утром на том же месте высадил. Высадил и сразу поехал к Прудникову. Старшина роты в какой-то части. Вообще-то он мужик ничего, особенно когда молчит или анекдоты травит. Пить с ним интересно — в смысле, кто кого перепьет. Железный организм, я все время первый вырубаюсь. Но сильно не любит, когда у него над головой кроватью скрипят.

Майор слушал про незнакомого ему старшину, уныло наблюдая за тем, как беззвучно рушится самая многообещающая из его версий. Вдобавок ко всему, он был почти уверен, что Панину что-то известно, но точно так же он был уверен в том, что Панин своей информацией не поделится. Майор послал людей проверить его алиби, в котором не сомневался, и со вздохом откинулся на спинку стула.

Взгляд его скользнул по столу и задержался на кучке сигарет, лежавшей на том месте, где до этого была принадлежавшая Панину пачка. Когда Студент успел оставить на столе свой подарок, было совершенно непонятно: На вид здесь было никак не меньше половины пачки. Селиванов вздохнул и с наслаждением закурил, убрав остальные сигареты в ящик стола. Он боялся признаться себе в том, что почти рад крушению своей версии: Панин чем-то нравился майору, и чем дольше они общались, тем сильнее становилась эта противоестественная симпатия.

И дело тут было, конечно, не в сигаретах. Не прошло и часа, как позвонил Колокольчиков, отправленный на дом к любящему тишину прапорщику с железным организмом.

Майор горестно покивал в трубку и пошел в столовую управления. Он, как всегда, опоздал, и картошка уже кончилась. Гоняя по тарелке скользкие макароны, Селиванов думал о том, что панинская девка, конечно же, тоже все подтвердит, и что Студента надо выпускать, хотя он и врет про свои таинственные дела с Прудниковым, и что стакан с отпечатками теперь настолько не лезет ни в какие ворота, что приобретает едва ли не первостепенное значение во всем этом неудобоваримом деле.

Или, наоборот, теряет всякое значение — подумаешь, грязный стакан. Майор Селиванов однажды, отправив супругу на курорт, не мыл посуду две недели. Или две с половиной? Какая, впрочем, разница, ведь он и дома-то почти не бывал Майор залпом допил остывший чай и отправился в свой кабинет, где его уже ждал очередной сюрприз.

Обе передние дверцы и багажник машины были распахнуты настежь, бензобак пуст. Больше всего заинтересовал майора Селиванова тот факт, что все отпечатки пальцев были тщательно стерты — кто-то весьма старательно уничтожил все следы своего пребывания.

Панин этого сделать никак не мог, и получалось, что он все-таки и вправду ни при чем, хотя майор просто кожей чувствовал какую-то скрытую, глубинную и очень важную связь Студента с исчезновением Прудникова. Пустим это прямо в следующий номер. Как это тебе удалось? Туда же, я слышал, никого не пускали?

Признавайся, Катюша, чем ты их взяла? В кабинете было тепло, и от этого в сон клонило еще сильнее. Тебя же там ухлопать могли запросто, а ты говоришь: Это же — ух!. Потом она вспомнила, что сигареты кончились еще ночью, и решила пока что потерпеть — ей страшно не хотелось давать редактору повод быть галантным. Впрочем, редактор заметил ее движение, лихо крутнулся на вращающемся кресле и, обойдя стол, присел на его краешек перед Катей.

Катя неохотно вытянула из пачки сигарету. Редактор поднес ей огоньку и закурил. Спать охота просто до безобразия. Ладонь немедленно вернулась на колено и даже продвинулась немного выше. Она посмотрела прямо в водянисто-серые глазки на широком розовом лице, и выражение этих глазок ей не понравилось.

Теперь или — или, поняла. Ей стало невыносимо тошно, и снова возникло знакомое ощущение западни. Ты можешь работать, как бог, или не работать вообще, носить джинсы, мини-юбку или джутовый мешок с дырками для головы и рук, тратить все свои заработки на косметику или не пользоваться ею вообще — такому вот Вите это без различно.

Он не успокоится, пока не затащит тебя в постель, после чего, вполне возможно, все вернется на круги своя. Ему ведь просто нужно отметиться, и. Вряд ли это будет долго, вряд ли это будет больно — в общем-то, можно было бы и потерпеть. Некоторые только так и живут, и ничего, вполне довольны. В конце концов, нечего корчить из себя королеву, это сейчас не модно. Противно, конечно, ведь он станет болтать, но и это вполне можно пережить — сейчас кругом все только и делают, что болтают, и давным-давно никто никому не верит.

Кроме того, болтать он станет все равно, так что — какая разница? И потом, она сейчас не в таком положении, чтобы вертеть носом. В наше время таких, как она, на копейку — пачка, только свистни — толпами сбегутся. Так что весьма желательно было бы потерпеть. Ну что, убудет от тебя, что ли? Он почти дословно повторил ее мысли, и от этого ей вдруг сделалось невыносимо смешно. С трудом сдержав истеричный смешок, она только криво улыбнулась и сказала: Толоконникова тебе будет репортажи делать.

Руки у нее, конечно, не тем концом вставлены, зато ноги Он мечтательно закатил глаза и даже поцокал языком от приятных воспоминаний. Катя молча стояла, терпеливо дожидаясь окончания этой пантомимы. Когда редактор открыл глаза, она спросила: Завтра позвонишь и скажешь, что надумала. Тогда посмотрим, какое задание тебе давать, и давать ли.

Давно копившееся напряжение вдруг разрядилось в короткой, но разрушительной вспышке, и Катя раздельно и громко сказала, глядя прямо в поросячьи глазки: Редактор все еще сидел на краю стола. Теперь он встал, и Катя поняла, что он борется с желанием ударить.

Костей не соберешь, половой гигант Казанова ограниченного радиуса действия. И можешь не возвращаться. Это, конечно, была детская месть, но, идя по коридору редакции, Катя испытывала своеобразное горькое удовлетворение.

Пускай теперь разбираются, кто кому что сказал Черт, фотографии я у него оставила, вспомнила она, но тут же махнула рукой — пусть подавится, хряк, да и пленка, в любом случае, у. Залитая прозрачным пластиком карточка представителя прессы в такт шагам хлопала ее по груди, и она раздраженным жестом сорвала ее и небрежно засунула в карман. У лифта томилась, строя глазки всем подряд, тоже отягощенная кофром Толоконникова.

Катя, не удержавшись, внимательно посмотрела на ее ноги. Ноги были как ноги — длинные, стройные, удлиненные высоченными каблуками, облитые лайкрой, немного чересчур выставляемые напоказ — в общем, вполне ординарные ноги без видимых изъянов. Она никогда не разговаривала, предпочитая нормальной человеческой речи это горловое воркование сексуально озабоченного голубя. Впрочем, иногда она переставала курлыкать и начинала визжать, как циркулярная пила.

Это происходило в тех случаях, когда Людочка Толоконникова полагала себя несправедливо обделенной дарами земными — о существовании даров небесных она, похоже, просто не догадывалась. Катя кивнула в ответ на приветствие, машинально продолжая разглядывать сверкающие ноги Толоконниковой.

Проследив направление ее взгляда, та удивленно приподняла тонко прорисованные на кукольном личике брови. Это мне Витя подарил. Отупевший от недосыпания разум почти без боя сдался зловредному бесу, и Катя сказала: Да нет, не. Я все никак не пойму, с чего он взял, что у тебя кривые ноги. Ну, куда этот лифт запропастился? Пойду-ка я, пожалуй, пешком. Она поправила на плече ремень кофра и скрылась на лестнице прежде, чем опешившая Толоконникова нашлась, что ответить.

Как правильно написать Маш или Машь?

На улице опять лило. Омоновцы, как всегда, сохраняли каменное выражение лиц, но ноздри трепетали, втягивая этот запах — какой же трезвый не мечтает сделаться пьяным, особенно если он русский? Кого-то били прикладом и волокли к машине, кто-то невидимый стонал и матерился плачущим голосом, временами начиная надсадно кашлять и отхаркиваться, слышались деловито взвинченные голоса, короткие команды, и вдруг кто-то начал палить из темноты, и она успела трижды щелкнуть затвором камеры, ловя вспышки выстрелов, а потом там что-то тяжело упало, коротко заорали, заматерились в два голоса, послышалась какая-то возня, глухие звуки ударов, и мимо проволокли еще одного в черной кожаной куртке, с черной растрепавшейся шевелюрой и черным от заливавшей его крови лицом, безвольно обвисшего, с болтающейся из стороны в сторону головой Пропал зонтик, решила она и, подняв воротник куртки, шагнула под дождь, поднимая руку навстречу плывущему в сплошном потоке машин зеленому огоньку.

Таксист, хвала создателю, оказался молчаливым и не стал выражать свое неудовольствие, когда она попросила его подняться вместе с ней наверх за деньгами — милицейский капитан, пропустивший ее туда, где она побывала этой ночью, оценил свою любезность недешево, и теперь в ее бюджете зияла обширная дыра.

Получив свою мзду, таксист все так же молча кивнул и скрылся в лифте. Катя вернулась в тепло и тишину своей однокомнатной квартиры. Привычным жестом поставив в угол тяжелый влажный кофр, с облегчением стянула мокрую куртку и ботинки и прошла в комнату.

Несмотря на то, что она прожила в этой квартире уже пять лет, комната больше походила на зал ожидания, чем на жилое помещение. Скудная меблировка терялась на фоне множества фотографий, заменявших обои. В квартире стоял слабый, но явственный запах реактивов, причудливо смешивавшийся с кошачьим запашком, уже пошедшим на убыль, но все еще легко узнаваемым.

Этот запашок остался после единственной ее попытки завести домашнего любимца. Дымчатый красавец Муса, впоследствии из-за своих феноменальных способностей переименованный в Гидранта, так и не прижился в Катиной холостяцкой берлоге и был отдан на перевоспитание в сельскую местность.

После расставания оба вздохнули с облегчением — Катя, во всяком случае, вздохнула именно с облегчением, и с облегчением же раздарила знакомым кошковладельцам всевозможные кошачьи причиндалы вроде ошейника против блох и специального пластикового корытца с решеткой, похожего на кювету — патентованного кошачьего туалета.

Муса-Гидрант всего этого не признавал, полагая ошейник унизительным для своего достоинства, а идею справлять нужду в определенном месте — бредовой и смехотворной. Катя могла его понять. Она тоже не любила ошейников и общественных уборных. Вся беда в том, подумала она, что люди, в отличие от кошек, давно привыкли в тех случаях, когда окружающая среда вступает в конфликт с их чувством собственного достоинства, подавлять именно это чувство, а не среду.

Мусе-Гидранту это качество было абсолютно чуждо, и в результате он отправился на чью-то дачу мучить и убивать мышей. Еще Кате подумалось, что именно Гидрант сумел бы по достоинству оценить ее сегодняшнюю выходку в редакции, и она впервые пожалела, что избавилась от этого желтоглазого бандита. Она прошла на кухню и вяло, безо всякого энтузиазма покопалась в холодильнике. Она не ела со вчерашнего дня.

Кадры из ее ночного репортажа все еще стояли перед глазами, а содержимое ее холодильника совсем не возбуждало аппетит. Уж если и могли что-нибудь возбудить эти сморщенные морковки в отделении для овощей и кастрюлька позавчерашней молочной овсянки, так это чувство глубокой жалости. Тем не менее, в тускло освещенных недрах Кате удалось отыскать огрызок полусухой колбасы, и она без воодушевления сжевала его с горбушкой черного хлеба.

В шкафчике над раковиной хранилась резервная пачка сигарет. Рядом с пачкой обнаружилась початая бутылка джина, позабытая здесь с самого дня Катиного рождения, то есть с четвертого августа. Пожав плечами, Катя сняла ее с полки и поставила на стол. Работа в еженедельнике пришлась очень кстати — Кате очень не нравилась скорость, с которой тратились деньги, вырученные от продажи родительской квартиры. Квартира у родителей была большая, оставшаяся от деда — большого и сильно засекреченного физика.

Засекречен он был настолько, что Катя видела его всего два или три раза в жизни. Последнее их свидание состоялось, когда дед лежал в блестящем красном гробу, установленном в кузове специальной машины, и готовился к поездке в крематорий.

Кате тогда было шестнадцать лет, и похороны этого постороннего пожилого человека оставили ее вполне равнодушной. Каким-то образом Катиным родителям разрешили переехать в его квартиру — возможно, в знак благодарности за его былые заслуги, а может быть, в качестве аванса: Катин отец, хоть и был куда менее засекреченным, работал в том же ведомстве и к сорока годам достиг многого.

Злые языки поговаривали, что его успехи во многом объясняются тем, что он женат на дочери своего начальника. Катя мучилась, когда в школе или во дворе до нее доносились отголоски этих сплетен, и дралась жестоко и беспощадно, не признавая поражений и потому всегда, в конечном итоге, одерживая победы. На нее жаловались, предъявляя расквашенные носы и подбитые глаза жертв, вопиющие к небу об отмщении. Отец, угрюмый молчун, всегда, сколько помнила его Катя, погруженный в работу, безмолвно озирал нанесенные его чадом увечья и, пожав плечами, уходил в кабинет, предоставляя маме самой улаживать конфликт.

Мама плакала, но Катя была тверда — в молчании отца ей чудилось одобрение. Скорее всего, так оно и было — отец говорил редко, и она с детства научилась понимать его молчание. Гораздо позже она с удивлением поняла, что мама так никогда и не овладела этим искусством, казавшимся ее дочери таким же естественным, как дыхание. Тряхнув головой, она залпом выпила едкое содержимое рюмки и глубоко затянулась сигаретой. Тишина в квартире угнетала, Катя почти физически ощущала ее давящий вес.

Невольно она вспомнила, какой тяжелой была тишина в большой дедовской квартире после того, как родители погибли в автомобильной катастрофе и она осталась одна.

Она бродила из одной огромной комнаты в другую, проводя рукой по лоснящимся тусклым блеском реликтовым шкафам и сервантам, трогая потертый плюш глубоких кресел, легонько прикасаясь к тяжелой ткани портьер и до звона в ушах вслушиваясь в тишину.

Фотографии смотрели на нее со стен, не сводя застывших глаз с ее ссутуленной фигуры, бесшумно двигавшейся по квартире. Она выдержала три месяца этой тишины, а потом продала квартиру, переехав в этот скворечник под самой крышей шестнадцатиэтажной башни, облицованной уже начавшей сыпаться белой фасадной плиткой. Реликтовую мебель и тяжелые портьеры она продала вместе с квартирой, взяв за все это великолепие какие-то гроши: Она торопливо налила себе еще и выплеснула спиртное в рот, не почувствовав вкуса.

Дорогая японская система басовито взревела, заставив завибрировать стекла — это была единственная, не считая фотоаппарата, дорогая вещь в доме. Тишина разлетелась вдребезги, но легче не стало — тишина была лишь одним из проявлений пустоты, а пустоту не заполнишь громким звуком. Повалившись на кушетку, Катя стала думать о том, что хорошо было бы поступить так, как поступил Алеша Степанцов. Ей всегда было приятно думать об Алеше Степанцове — в его поступке, оцененном всеми как не слишком умное чудачество, виделась ей какая-то надежда, просвет какой-то чудился ей в диковинном номере, который отколол однажды флейтист Алеша Степанцов, худой длинноволосый вундеркинд с лицом херувима, единственный сын жившего в соседнем подъезде профессора консерватории.

В одно прекрасное апрельское утро студент второго курса консерватории А. Степанцов вышел из дома, положив в карман флейту, и вернулся через три года — еще более длинноволосый, загорелый и окрепший, но все такой же вежливый и интеллигентный.

Рыдающий от счастья отец в два счета восстановил блудного сына в консерватории, и все пошло своим чередом. Когда Катя однажды спросила Алешу Степанцова, где он пропадал три года, тот спокойно ответил, что ходил в Индию. Немного позднее Кате, чье воображение несказанно поразила сама идея такой прогулки, удалось разговорить Алешу и выведать у него кое-какие подробности.

Оказывается, он действительно пешком добрался до Индии и вернулся обратно, зарабатывая пропитание игрой на флейте. Его подкармливали и грели у костров пастухи и геологи, а он играл им на флейте. Однажды он играл для личного состава пограничной заставы, а следующей ночью пересек государственную границу на участке этой заставы. Проводника у него не было, потому что не было денег, но он благополучно перебрался на ту сторону и как-то ухитрился не заблудиться в горах, пользуясь при этом компасом, который ему подарили геологи.

Компас этот он принес домой и всерьез полагал, что тот хранит его от бед подобно талисману. Как всегда, воспоминание об Алеше Степанцове подняло ей настроение. Она потушила сигарету и вдруг поняла, что снова смертельно хочет спать. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, она выключила музыку и закрыла. Было без трех минут десять, и Арон Исакович Кляйнман уже звонил в дверь квартиры коллекционера Юрия Прудникова.

Сидя за колченогим кухонным столом, Катя деловито расправлялась с яичницей. Накануне, хорошенько выспавшись, она заставила себя спуститься в магазин, и теперь элементарная порядочность вынуждала ее потреблять то, что она купила. Кроме того, с детства в ее сознании укоренилась мысль, что плотный завтрак необходим организму. Плотный завтрак всю жизнь претил ее натуре, и она годами могла спокойно обходиться без этой необходимой организму вещи, не ощущая при этом ни малейшего дискомфорта, но в тех редких случаях, когда она принимала очередное твердое решение взяться за ум и перестать валять дурака, она всегда начинала самоистязание именно с плотного завтрака.

Возможно, именно поэтому все ее начинания кончались пшиком — на сытый желудок она соловела и уже не хотела великих свершений, вполне удовлетворенная тем, что было в наличии. Прихлебывая обжигающий кофе, она смотрела, как из-за крыши соседней шестнадцатиэтажки несмело выглядывает краешек солнца. В мое распоряжение была выделена полуторка с опытным водителем. Старшим начальникам предписывалось оказывать мне полное содействие в выполнении задания. На вторые сутки я был в действующей армии.

Прибывая в артиллерийские части, после предъявления документов я просил называть лучших командиров дивизионов и батарей. По правде говоря, мне без особой радости давали эти сведения. Но приказ есть приказ У меня случайносохранилась копия одного из распоряжений того времени. Документ подписан 8 августа года начальником штаба й армии полковником Шалиевым и военкомом штаба полковым комиссаром Седенковым.

Двое суток понадобилось мне, чтобы выполнить приказание Полевого управления Западного фронта. К указанному сроку я с группой командиров прибыл в лагеря Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Здесь работала комиссия Центрального Комитета партии. Она отбирала офицеров для частей реактивной артиллерии. Формирование полков было возложено на начальника училища полковника Юрия Павловича Бажанова, ныне маршала артиллерии.

Этот высокий, богатырского сложения офицер отличался строевой выправкой. Властный громкий голос, решительные уверенные движения свидетельствовали о незаурядной силе воли. Штаб формирования возглавлял подполковник В.

Военные дороги потом не раз сводили меня с. Список офицеров, с которыми я прибыл, было приказано передать в комиссию ЦК. Через некоторое время и меня самого пригласили. Председатель комиссии попросил рассказать о себе, о боевом пути, о том, как я очутился в резерве. Члены комиссии тоже задали немало вопросов. Наконец мне сказали, что я могу выйти и подождать решения.

Пригласили меня минут через десять. На всю жизнь запомнилось, как председатель комиссии торжественно объявил: Вы назначаетесь командиром четвертого гвардейского минометного полка реактивной артиллерии резерва Верховного Главнокомандования. От радости и волнения сердце забилось так, что был слышен каждый его удар.

Взволнованно поблагодарилкомиссию за высокое доверие и обещал оправдать его с честью. Меня предупредили, что оружие секретное, поэтому, приступая к формированию полка, надо особенно тщательно подбирать личный состав.

На прощание председатель комиссии пожал мне руку и сказал: Подробные указания вам дадут в штабе формирования Вслед за мной комиссия пригласила капитана Н. Скирду, который был откомандирован из й армии и прибыл со. Снова иду туда, где заседала комиссия ЦК. Прошу, чтобы Скирду и всех офицеров, прибывших со мной из й армии, направили в четвертый полк.

Я попросил также, чтобы в четвертый полк назначили из резерва всех офицеров го артиллерийского полка. Однако мне ответили, что они, вероятно, получили уже новые назначения. Я собирался уйти из приемной, как вдруг в дверях показался молодой, невысокого роста офицер с тремя кубиками в петлицах.

Я не верил своим глазам! Передо мной, широко улыбаясь, стоял мой воспитанник из Томской артиллерийской школы В. Он ушел, а мною овладело беспокойство. И опять ринулся я к заветной двери, уже в третий раз Просьба наша была удовлетворена.

Соломина назначили ко мне в полк помощником начальника штаба. Он был на редкость способным, исполнительным офицером. Его вклад в дело формирования полка трудно переоценить. Мог ли я думать тогда, что уже в декабре сорок первого Володя Соломин погибнет смертью героя! В боях под Верхней Любовшей, командуя дивизионом,он вызвал огонь на себя, чтобы пресечь яростные атаки врага. В лагеря непрерывным потоком прибывали призывники, будущие воины-гвардейцы. На основании приказа Ставки Верховного Главнокомандования здесь было начато формирование первых восьми полков реактивной артиллерии.

Вновь создаваемым полкам присваивалось наименование гвардейских минометных полков артиллерии резерва Верховного Главнокомандования. Команды призывников состояли в основном из москвичей и жителей Московской области, коммунистов и комсомольцев. Так, наш четвертый гвардейский полк на две трети был укомплектован коммунистами и комсомольцами.

А в дальнейшем создавались и целиком комсомольские части, такие, как й гвардейский комсомольский минометный полк. День и ночь трудился штаб полка. До прибытия начальника штаба капитана И. Громова вся работа велась под руководством старшего лейтенанта В. Большую помощь ему оказывал старший лейтенант Г.

Дроздов, один из первых офицеров, прибывших в полк. Ходом формирования постоянно интересовались товарищи из комиссии ЦК партии, командующий войсками Московского военного округа генерал П. Артемьев, член Военного совета округа К. Работы у вас много Работы действительно было. Формирование шло круглые сутки. Приходилось решать одновременно массу неотложных организационных вопросов: Требовалось получать обмундирование и снаряжение, вооружение и транспортные машины, формировать боевые подразделения и службы тыла, создавать партийные и комсомольские организации, решать вопросы вещевого и денежного довольствия, технического обеспечения.

На четвертый день после начала формирования прибыл комиссар полка И. Радченко он же начальник политотделатолько что окончивший Военно-политическуюакадемию имени В. Он разыскал в лесу мою палатку, четко, по-военному представился. Высокий, подтянутый, в новом, ладно подогнанном обмундировании, батальонный комиссар Радченко производил хорошее впечатление. Вот с кем мне бы опять хотелось сражаться плечом к плечу.

Но, увы, его уже не было в живых. Командиром го артиллерийского полка я стал в апреле года. А вскоре комиссаром к нам был назначен Николай Данилович Вишняков, для меня просто Коля. С ним мы вместе учились в Томской артиллерийской школе. Это был эрудированный, богато одаренный, душевный человек, большой оптимист. В курсантские годы он считался непревзойденным танцором, имел хороший голос, охотно пел в компании и в концертах художественной самодеятельности. После окончания артшколы Вишняков так же, как и я, командовал взводом в артиллерийском полку и участвовал в боях с белокитайцами во время конфликта на КВЖД.

Потом он командовал батареей, был помначштаба полка. В мае года Николай Данилович окончил Военно-политическую академию имени В.

Ленина и прибыл к. О лучшем комиссаре я не мог и мечтать. В боях с белофиннами Вишняков сражался отважно. В это время особенно ярко проявилось его незаурядное воинское дарование. Появление Вишнякова в подразделениях всегда оставляло неизгладимое впечатление у подчиненных. Он, казалось, излучал оптимизм и энергию. Это был человек красивый внутренне и внешне. Люди к нему тянулись, раскрывали ему свою душу, делились горестями и радостями. Николай Данилович все делал с каким-то необыкновенным подъемом, легко, просто, радостно.

Он прекрасно знал артиллерийско-стрелковое дело, материальную часть артиллерии, к тому же был пламенным оратором, отличным лектором-методистом, увлекался конным спортом и был хорошим наездником, великолепно владел шашкой. Его все любили и глубоко уважали за знание дела, душевность, простоту и многогранность.

Мы часто с ним вечерами выезжали на манеж, на рубку лозы, соревновались в преодолении препятствий. Я часто думал о том, как щедро природа наградила его всеми лучшими человеческими качествами, как легко и приятно было с ним работать. Его здравый, ясный ум, его оптимизм всегда помогали в решении спорных вопросов. Это был настоящий комиссар. Наша дружба с ним прошла проверку в боях.

Перед самой войной Вишняков был назначен комиссаром вновь формируемой под Гродно противотанковой истребительной бригады. Участвуя в отражении танковой атаки в один из первых дней войны, он пал смертью храбрых. О его героической гибели мне потом рассказал командир дивизиона капитан П. Знакомясь с новым комиссаром, я думал о Вишнякове, мысленно спрашивал Радченко: К моему счастью, в характере комиссара Радченко оказалось немало черт, присущих Вишнякову.

Я с радостью узнал, что Радченко, как и Вишняков, до поступления в Академию командовал батареей и отлично знает артиллерийско-стрелковое.

До армии Радченко работал шофером, имеет права водителя первого класса. Я сразу же попросил его взять под контроль подбор водителей боевых машин и автотехнического состава полка. В ответ Радченко улыбнулся и сказал с уверенностью: Мы быстро нашли с ним общий язык, и работа у нас пошла дружно. С первых дней пребывания в полку основное внимание комиссар уделял изучению личного состава, коммунистов и комсомольцев, созданию партийных и комсомольских организаций в подразделениях, проведению политзанятий и политинформаций, обеспечению воинов газетами.

Деловые качества комиссара, его тактичность и душевность снискали ему уважение среди личного состава полка. В подразделениях по мере их укомплектования немедленно приступали к боевой подготовке и политическим занятиям.

Все воины до получения боевых машин изучали винтовки, гранаты, пистолеты. Проводились стрельбы из личного оружия. Как только прибыли первые боевые установки, с командным составом полка сразу же были организованы занятия по их освоению. Установка под чехлом привозилась в лес, на поляну. Вокруг нее выставлялось охранение. Помню, что внешний вид установки под брезентовым чехлом напоминал понтон. А когда сняли чехол, перед нашими удивленными взорами предстал обычный трехосный грузовик ЗИС-6, на шасси которого была смонтирована какая-то металлическая ферма.

О боевой машине БМ нам сообщали очень скупые сведения: Особенно немногословными становились наши лекторы, когда речь заходила о снаряде. Сведения о нем давались лишь в пределах эксплуатационной необходимости. Нам рассказывали, как хранить снаряды, перевозить, как с ними обращаться, как устанавливать взрыватель на осколочное и на замедленное действие.

В ракетной камере располагаются пороховые шашки Зато более подробно рассказывалось о том, как заряжается боевая установка, как наводится, как обеспечивается темп стрельбы. Боевые машины иногда называли боевыми установками, иногда орудиями, но никогда не называли минометами.

Что же собой представляла боевая машина? На трехосном шасси автомобиля ЗИС-6 была установлена металлическая ферма, на которой смонтирован пакет из восьми пятиметровых стальных двутавровых балок. Для облегчения боевой установки по всей длине каждой балки были высверлены круглые отверстия.

Ферма с пакетом направляющих прочно соединялась с поворотной рамой. Установка имела простейшей конструкцииповоротный и подъемный механизмы, кронштейн для прицела с обычной артиллерийской панорамой, железный бак для горючего, прикрепленный сзади кабины. На задней части шасси были смонтированы два откидных домкрата. Стекла кабины закрывались броневыми откидными щитами. Против сиденья командира боевой машины на передней панели был укреплен небольшой прямоугольный ящичек с вертушкой, напоминающей диск телефонного аппарата, и рукояткой для проворачивания диска.

На диске имелось 16 номеров. От пульта шел жгут проводников к специальному аккумулятору и к каждой направляющей. При одном обороте рукоятки ПУО происходило замыкание электроцепи, срабатывал пиропатрон, помещенный в передней части ракетной камеры снаряда, воспламенялся реактивный заряд и происходил выстрел. Темп стрельбы определялся темпом вращения рукоятки ПУО.

Для изучения боевой машины подготовленному артиллеристу требовалось буквально несколько часов. Простота новых установок обусловливалась использованием реактивной силы при горении порохового заряда. Снаряд не выстреливался из прочного ствола под большим давлением пороховых газов, как это происходило в артиллерийских системах, а постепенно разгонялся по направляющей и затем на протяжении всего времени горения реактивного заряда набирал нужную скорость.

После первого ознакомления с боевыми машинами и устройством ракет нам стало ясно, что в этой новой артиллерии главное не установки, а самодвижущиеся снаряды. Тяжелые и дорогостоящие орудия тут не требовались. Да и сами реактивные снаряды того времени после разработки и доводки их в производстве были не дороже артиллерийских того же калибра. Особенно если их сравнить со шрапнельными, имеющими дистанционные трубки двойного действия, прочные стальные, идеально выточенные корпуса, достаточно сложный профиль головной и оживальной части и специального ведущего пояска.

Итак, реактивный снаряд М состоял из ракетной камеры с пороховым зарядом, корпуса, головной части сразрывным зарядом, взрывателя, детонатора, воспламенителя, пиропатрона, колосниковой решетки, сопла, обтекателя, четырех стабилизаторов и двух направляющих. В ракетную камеру вставлялись пороховые шашки, состав пороха которых нам не был известен. Не знали мы и состав разрывного заряда, да нам это было и не. Мы должны были знать поражающее и разрушительное действие снарядов, правила обращения с ними, причины несхода с установки и способы их устранения.

Для командиров полков, дивизионов, батарей и политработников вскоре была организована показательная стрельба. Две машины БМ поставили в специально вырытые окопы. Из них виднелись только пакеты направляющих и часть фермы. На верхних направляющих каждой машины находилось по восемь снарядов. Установки были поставлены так, что направляющие имели малый угол возвышения. Мы расположились в траншеях в — метрах от огневой позиции.

Стояло теплое августовское утро. Кое-где в низинах еще лежал туман. Поле с мишенями заливали яркие лучи солнца. Взоры всех присутствующих были обращены в сторону заряженных боевых машин.

Руководитель стрельбы полковник Ю. По сигналу руководителя был сделан первый выстрел. Из одного снаряда вылетела огненная струя, затем он сорвался с места и с необычным шумом, пронизывающим утреннюю тишину, промчался по направляющей и полетел, все больше и больше набирая скорость. Вслед за ним тянулся огненный хвост с ярко-белым факелом у самого сопла. Постепенно белое пламя факела переходило в оранжево-красное, оставляя за собой серое облако.

Через несколько секунд на расстоянии — метров от пусковой установки факел исчез, а в районе мишенного поля произошел мощный взрыв. Вокруг разорвавшегося снаряда вначале задымилась, а затем загорелась трава. После этого последовала команда: В районе мишеней громовым раскатом прозвучали разрывы, возникли очаги огня.

Горели трава и кустарник. Через несколько минут на машинах нас доставили к мишеням. Все они оказались пораженными многочисленными осколками. Воронки были небольшие, но зона поражения превосходила зоны поражения — и миллиметровых гаубичных снарядов. Мы увидели, что поражающий эффект нового оружия большой. По восьми выпущенным снарядам можно было представить, каким будет дивизионный, а тем более полковой залп. Командиры прикидывали плотность огня, площади поражения батарейных и дивизионных залпов.

Свой восторг выражали кратко: Комиссар сказал мне на ходу: Ведь это только восемь, а если дать полковой залп?! Гвардейский минометный полк представлял собой сложную организацию. Так, в нашем полку кроме четвертого дивизиона, сразу же отправленного в Ленинград было три дивизиона, вооруженных боевыми машинами БМ, и зенитный дивизион. Всего человек, в том числе офицеров, сержантов, рядовых. В штатах полка предусматривался политотдел. Полк имел 36 боевых машин, 12 зенитных миллиметровых пушек, 9 зенитных и 18 ручных пулеметов, а также грузовых и специальных автомашины.

Дивизионы нашего полка были трехбатарейного состава, по четыре зарядных боевых машины в батарее. Все они могли быть выпущены буквально за секунды. Это же море огня! Вот почему под Оршей от залпа батареи Флерова фашисты бежали в панике. Итак, показательная стрельба продемонстрировала мощь нового вида артиллерии.

Перед нами сразу возникла задача научиться умело использовать это грозное оружие, изучить характер и особенности рассеивания снарядов,огневые и маневренные возможности батарей, дивизионов, полка. В нашем распоряжении не было никаких правил стрельбы, никаких наставлений и руководств по использованию этой артиллерии, да и вообще их не имелось, за исключением небольшой инструкции.

Рождалось новое оружие, и от нас требовалась творческая инициатива, дерзание. В инструкции по боевому применению реактивной артиллерии говорилось главным образом о том, что это оружие секретное, предусматривались меры его прикрытия и обеспечения. Категорически запрещался вывод на огневые позиции боевых машин без прикрытия.

После залпа установки требовалось немедленно отводить в безопасное место. Указывалось, что огонь должен вестись массированно по крупным скоплениям врага. Мне, как артиллеристу, имевшему уже немалый боевой опыт, было нетрудно представить задачи, которые смогли бы выполнять подразделения полка. Однако требовалось еще найти общий язык с командирами дивизионов и батарей, чтобы в бою мы понимали друг друга с полуслова. После показательной стрельбы, не теряя времени, мы приступили к полевым батарейным и дивизионным учениям.

Особое внимание обращалось на подготовку командиров батарей и дивизионов, на умение ими быстро и точно ориентироваться по карте и на местности, готовить исходные данные в любых условиях. Командирами батарей и дивизионов назначались лучшие по своим деловым и политическим качествам артиллеристы.

Поэтому подготовка шла успешно. В штате полка был предусмотрен особый отдел из четырех офицеров, которые прибыли в первые же дни формирования. Работы и после сформирования у них было немало. Фашистское командование настойчиво пыталось разгадать секрет столь эффективного оружия. С этой целью к нам засылались шпионы и диверсанты. Работники особого отдела впоследствии показали себя не только хорошими чекистами, но и храбрыми офицерами.

В полк был назначен и старший врач полка, совсем еще молодой человек в звании военврача 3 ранга. Встреча с ним произошла в лесу, возле нашей с Радченко палатки. Он подошел четким, строевым шагом и доложил скороговоркой, чуть-чуть окая: Военврач третьего ранга Холманских прибыл в ваше распоряжение.

Женя, Женечка и "катюша" () - фильм - обсуждение - советские фильмы - Кино-Театр.РУ

За годы службы в армии я привык видеть на должностях начальников санитарных служб полков умудренных жизнью и опытом медиков. Оказалось, что Холманских, несмотря на его молодость, уже воевал. Он был врачом лыжного батальона во время боев на Карельском перешейке, награжден орденом Красного Знамени. Как участник войны с белофиннами, я знал, какой героизм в бою проявляли лыжные батальоны.

Врачу там тоже было нелегко. В таком случае немедленно приступайте к формированию санитарной части полка. Подбирайте людей, получайте машины, медикаменты. Если будут какие-нибудь затруднения, сразу же обращайтесь ко. Но он так и не обратился ко мне ни разу за эти три дня, а в назначенный срок доложил, что санчасть полка сформирована, народ подобран хороший, получено две машины медикаментов.

Остались считанные дни, а вам свой медсостав надо успеть подготовить к самостоятельным действиям. И чтобы все санитары первую помощь могли оказать и раненых эвакуировать. Формирование полка подходило к концу.

На все четыре дивизиона мы получили 48 боевых машин. Вручатьих предполагалось после того, как личный состав полка примет присягу. Принятие присяги проходило по дивизионам и службам. Для большей торжественности вручение боевых машин расчетам решили произвести перед строем полка. В лесу на поляне, перед общим строем, у стола, покрытого красной скатертью, было выставлено развернутое Боевое знамя го артиллерийского полка с почетным караулом.

К столу поочередно вызывались расчеты с установками. Командир боевой машины перед строем своего расчета зачитывал текст клятвенного обязательства.

После этого каждый гвардеец расписывался под. Командир и комиссар полка поздравляли ракетчиков с вручением им грозного оружия и выражали уверенность, что гвардейцы с честью оправдают высокое доверие партии и правительства. На лесной поляне поставили две грузовые машины борт о борт. Их кузова стали импровизированной сценой.

Здесь же стояла клубная машина с громкоговорителями. Настроение у всех было приподнятое. Но праздничному концерту не суждено было состояться Четвертому дивизиону, которым командовал капитан Н. Богданов, предписывалось следовать в Ленинград. Обстановка на Юго-Западном фронте была тревожной. Враг уже захватил Полтаву, рвался к Харькову.

Под Ахтыркой шли кровопролитные бои. Нам нужно было спешить Ведь водители не были еще натренированы. Мы не успели провести ни одного полкового учения, не отработали управление механизированной колонной на марше.

Службе регулирования предстояло прямо в пути осваивать свои обязанности. Тылы полка не были слажены. Командиры подразделений еще недостаточно знали своих подчиненных. В указанное время полк прошел контрольный пункт и на рассвете проследовал через притихшую посуровевшую Москву. А затем мимо поплыли сказочные березовые рощи Подмосковья, милые тихие ручьи и речки, печальные осенние поля. На дорогах чувствовался военный порядок: Вот позади уже Тула, знаменитая Ясная Поляна, Курск За двое суток мы благополучно совершили этот марш.

Двигались днем и ночью. Обедали наспех, там, где заправлялись горючим. Этот знак был нанесен белой краской на кабинах и бортах автомобилей. Поэтому машины четвертого полка можно было легко заметить среди множества других, следующих по военным дорогам. На поворотах разведка пути ставила заранее подготовленную табличку со знаком полка и стрелкой, указывающей направление движения. Этот способ впоследствии выручал нас при форсированных маршах, и особенно тогда, когда маршрут неожиданно менялся.

Марш был совершен благополучно, если не считать небольшого происшествия На рассвете 18 сентября года полк был примерно в пятнадцати километрах от Белгорода. Я решил выехать вперед, чтобы договориться о заправке горючим, а также проверить работу квартирьерских разъездов, которые должны были наметить места привалов дивизионов. Чтобы знать, как движутся тылы полка, в хвост колонны послал на мотоцикле адъютанта лейтенанта Г.

Ведь в те времена у нас было мало радиостанций и мы берегли их как зеницу ока для боя. Комиссар Радченко, разъезжавший вдоль походных порядков на мотоцикле, после моего отъезда возглавил движущийся полк. На пикапе мы с водителем Н. Соболевым на приличной скорости оторвались от головных машин.

Взошло яркое южное солнце и стало сильно припекать. Надо ли говорить, что и меня, и шофера после второй бессонной ночи сильно тянуло ко сну. Измученный водитель стал дремать за рулем. Я всячески подбадривал его шутками, но усталость брала.

И тут я допустил ошибку: Сперва Соболев внимательно следил за. Но дорога была прямая, ровная, он быстро успокоился и заснул. Вскоре я почувствовал, как меня самого неудержимо одолевает дремота.

Я всеми силами старался взбодриться, отогнать усталость, но Если бы дорога не сделала поворот влево, возможно, все обошлось бы благополучно. Но из-за этого поворота мы очутились в кювете.

Пикап перевернулся вверх колесами. Я очутился внизу, водитель лежал на. Кабину перекосило, дверцы открыть было невозможно. На наше счастье, мимо проезжала грузовая машина с бойцами. Проскочив метров сто, она остановилась, и к нам подбежали несколько человек. Бойцы мигом поставили пикап на колеса. Мотор и ходовая часть, к счастью, не пострадали. Из бака вытекло много бензина. Мы дозаправили пикап из запасной емкости и двинулись в Белгород.

За рулем теперь сидел, конечно, сам водитель. Я же в своей командирской практике впредь с большей осторожностью стал относиться к подмене шоферов. Вскоре позади остался Белгород с меловыми горами, сплошь заросшими шиповником, тихая илистая река Оскол. Ранним утром полк сосредоточился на северной окраине Харькова в тенистом лесопарке. В десять часов утра мы с помощником начальника штаба старшим лейтенантом В.

Соломиным и помощником по материально-техническому обеспечению капитаном М. Демяненко выехали в штаб Харьковского военного округа, размещавшийся в то время в Харькове. Город встретил нас патрулями на каждом углу, ощетинившимися противотанковыми ежами. Нам нужно было решить проблему снабжения полка всеми видами довольствия, получить топографические карты. Однако ни командующего войсками округа, ни члена Военного совета в штабе не.

А без них никто не мог решить этот вопрос. Мы ждали около часа. Вдруг дверь порывисто распахнулась, и в приемную быстрой походкой вошел генерал в запыленном мундире. Я понял, что это командующий войсками округа генерал-майор А. Черников, и доложил ему о прибытии полка. Тут же Черников отдал распоряжение о зачислении полка на все виды довольствия.

Операторам было приказано ознакомить меня с положением войск и выдать необходимые карты. Затем генерал обратился ко мне: Немедленно запасайтесь всем необходимым.

Боевую задачу получитев расположении полка. О вашем прибытии доложу маршалу Тимошенко. В течение нескольких часов в штабе округа мы решили все вопросы обеспечения. Во второй половине дня полк имел горючее и продовольствие. А пять залпов снарядов мы везли с. Вечером у нас состоялось первое полковое партийное собрание. Решимость отдать жизнь во имя победы над врагом звучала в каждом выступлении коммунистов.

На собрании было избрано партбюро полка и поставлены задачи коммунистам. В состав бюро вошли комиссар и командир полка. Возглавил партбюро политрук В. На другой день к нам с боевым распоряжением прибыл полковой комиссар Ф. Нам приказывалось выступить в полном составе на участок фронта, где оборонялась я кавалерийская дивизия генерала В. А воевала она вблизи села Диканьки, в местах, воспетых великим Гоголем. Наш полк теперь входил в состав вновь созданной оперативной группы гвардейских минометных частей ГМЧ Юго-Западного фронта.

Командовал группой полковник А. Зубанов, членами Военного совета группы были полковой комиссар Ф. Жуков и старший батальонный комиссар А. В состав группы на первых порах входили наш полк и два дивизиона 7 гмп, которые были еще на марше. Утром 24 сентября полк сосредоточился в перелесках, километрах в пятнадцати северо-восточнее Диканьки.

Мы с комиссаром Радченко на нашем пикапе отправились в штаб й кавалерийской дивизии. Водитель Соболев, адъютант лейтенант Брызгалов и один автоматчик заняли места в кузове. Управлял автомобилем Радченко классически. Мы с ним частенько ездили. В дороге обменивались мнениями, иногда даже решали текущие дела. Однако наши совместные поездки продолжались недолго. Узнав, что однажды мы попали под артиллерийско-минометный огонь и чуть оба не погибли, командующий оперативной группой ГМЧ фронтаполковник Зубанов специальным приказом запретил нам ездить на одной машине без особой необходимости.

Итак, мы подъезжали к знаменитой Диканьке. А вот и Диканька. Белые хаты утопали в садах, в палисадниках росли осенние цветы. А за селом виднелся большой лес. Вооруженный автоматом кавалерист тщательно проверил наши документы и показал, куда ехать. Штаб располагался на окраине села в большой просторной хате. У изгороди были привязаны лошади.

Мы подъехали к самому штабу. Коноводы и часовой у входа вытянулись, отдавая нам честь. Ответив, мы быстро вошли в большую комнату.

Здесь на длинных скамьях сидели бойцы и командиры. По стенам были развешаны автоматы, карабины и противогазы. Через открытую дверь второй комнаты было видно, что над картой, разложенной на столе, склонился наголо остриженный генерал.

Рядом с ним стоял высокий майор в изрядно полинявшем обмундировании. Напротив генерала сидел светло-русый батальонный комиссар с добрым, приятным лицом.

Мы попросили разрешения войти, представились. Генерал Крюченкин встал из-за стола, подошел к нам и крепко пожал руки.